Алексей Козлов - 4 - Немного о коцепции джазового звука

Регистрация: 16.11.2008
Москва
Инструменты: альт-саксофон
29.12.2008, 23:57 #1
Алексей Козлов - 4 - Немного о коцепции джазового звука
4 – Немного о концепции джазового звука
Развивая мысль, высказанную в предыдущем разделе, хотелось бы подробнее остановиться на том, как я представляю себе джазовое звучание саксофона. Я прекрасно осознаю, что многие из молодых, а возможно, и не совсем молодых исполнителей учились у педагогов-академистов, имеющих смутное представление о джазе, а, главное – сами не имевших приактики джазового исполнительства.
До наступления эпохи джаза в начале ХХ века, саксофоны прекрасно использовались в симфонических оркестрах по всему миру. В Российском Императорском симфоническом оркестре, например, была группа скаксофонов, которой руководил некто Афанасий Козлов (мне не родственник, и даже не однофамилец). В те времена саксофоны никак не выделялись из группы язычковых, к коим относят кларнеты, гобои и фаготы. В 1898 году, когда окончателно закончилась американо-испанская война в США, военные оркестры, базировавшиеся в Новом Орлеане, за ненадобностью были расформированы. А инструменты либо распродавались по дешевке, либо просто раздавлись. Это был невиданный подарок Судьбы для негров, наиболее бесправных и нищих жителей этого города. До этого они не могли и мечтать о своих инструментах. В 80-е и 90-е годы на улицах Нового Орлеана можно было слышать так называемые «спазм-бэнды», состоявшие из чернокожих мальчишек, игравших на самодельных инструментах – бидон-контрабасе, коробках вместо ударных, «казу» вместо саксофона. Единственными настоящими инструментами были либо банджо, либо гитары.
Что касается креолов, внесших огромный вклад в становление раннего джаза, то с ними дело обстояло не так однозначно, как это многие думают. Не все креолы были бедными. Некоторые из них даже владели чернокожими рабами и обучались музыке в Европе. При этом белые расисты относились ко всем ним свысока, как к чернокожим. Большинство пионеров джаза были креолами, в частности, Кинг Оливер, который вывел в люди юного негра Луи Армстронга. Креолами были и Сидней Бешэ, и Кид Ори, и Джелли Ролл Мортон и масса других пионеров раннего джаза. В первых диксиленд-бэндах саксофон использовался редко. Олицетворением стиля диксиленд были труба, кларнет и тромбон. Но, уже, начиная с 20-х годов, саксофон зазвучал во многих составах, постепенно занимая ведущую позицию в джазе.
Уже в 1924 году созднный Дюком Эллингтоном бэнд «The Washingtonians» исполнял музыку, кардинально отличавшуюся от диксиленда. Принцип оркестровки был совсем иным. Но это еще не было свингом. Скорее всего, такую музыку можно отнести к стилю «стомп». Именно в этом оркестре впервые прозвучали саксофоны, игравшие самостоятельные групповые хорусы.
Ну, а в 30-е годы, когда началась эра свинга, - настало время биг-бэндов с характерным звучанием за счет сочетания трех видов групп духовых инструментов – труб, тромбонов и саксофонов на фоне ритм-группы (рояль, контрабас, ударные и иногда гитара). В этот период и сформировалась особая техника групповой игры на саксофоне. Именно во времена расцвета свинга появилось понятие «сайдмен», отражающее особый тип исполнителя в большом оркестре. Чаще всего сайдменами называли тех музыкантов, которые не солировали в концертах, не выходили на авансцену к микрофону, а сидели в группе, внося свой особый вклад в звучание бэнда. Отличительным признаком джазового биг-бэнда от обычного коммерческого, чисто танцевального оркестра было наличие в каждой группе одного или двух солирующих импровизаторов, которые, сыграв свое соло, продолжали выполнять функцию сайдменов, сливаясь звуком с остальными исполнителями. Говорят, что, когда руководитель оркестра собирался увольнять одного из сайдменов, то вместе с ним уходила вся группа, поскольку звучание группы отрабатывалось годами.
Когда я играл в группе саксофонов оркестра Юрия Саульского ВИО-66 партию второго альта, я понял, насколько трудно мне не «вылезать» из-под первого альта, ни тембром, ни вибрацией. Партию первого альта тогда исполнял опытный саксофонист Леонид Журов, прошедший шклу игры в оркестрах Утесова и Силантьева. Меня Саульский пригласил в качестве солиста. Я согласился с одним условием, что мой Квартет придет вместе со мной и нам будет дана возможность играть в концерте отдельно. Саульский согласился, но мне надо было играть еще и в группе саксофонов. Меня это вполне устроило, поскольку я испытывал некий комплекс неполноценности без практики игры в биг-бэнде. Зато пришлось раздваиваться. То есть, выходя к микрофону на авансцену, я должен был играть как можно более ярким, тембристым звуком. Но, садясь обратно в группу, вынужден был кардинально менять свой звук, чтобы не «торчать» на фоне остальных четырех саксофонов. Пройдя школу игры в группе, я через два года окончательно вернулся к малом у составу. Поэтому, рассуждая об особенностях джазововго звука, я буду иметь в виду скорее солирующего саксофониста, чем сайдмена.
Так вот, с моей точки зрения, есть, по крайней мере, два кардинально противоположных метода, два подхода к звуку на саксофоне. Один я условно назову «темперированным», а другой – «нетемперированным», размытым. Сразу оговорюсь, что это сугубо моя личная точка зрения, которая может вызвать резко отрицательное отношение у некоторых специалистов. Но, я ее не навязываю никому, а поэтому и критики не принимаю. Это мой личный опыт. Кому-то, возможно, он поможет. А для кого-то окажется абсолютно бесполезным, если не вредным.
Первый подход понятен – играть на саксофоне так, как будто это рояль. Нажал на клавишу – и не надо думать о строе, лишь бы клавиша была верной. Собственно говоря, это и есть академический подход к любому духовому инструменту, и он остается незыблемым. Именно с этого подхода и должен начинать любой саксофонист с тем, чтобы амбушюр был абсолютно послушным и стабильным в любой тесситуре. Об этом я уже говорил в предыдушей статье. Это азбука. Нельзя перейти к высшей математике, не зная арифметики. Нельзя переходить ко второму подходу, не овладев академически стабильным амбушюром. О втором методе я попытаюсь рассказать словами, хотя лучше всего это надо просто показывать.
Этот способ звукоизвлечения подходит не всем музыкантам, поскольку не соответствует многим современным стилям в джазе и поп-музыке. Описать его не так просто. Первый период моего освоения саксофона был связан с музыкой Ли Конитца, Арта Пеппера и Пола Дезмонда. Потом я начал изучать Чарли Паркера и его последователей – Сонни Стита и Джеки МакЛина. Позднее меня привлек звук Кэннонболла Эддерли, гораздо более широкий и низкий, как у тенор-саксофона. Но, все это было подчинено темперированному подходу, при котором строй должен был оставаться незыблемым. И вот, в середине 60-х, до моего сознания дошла музыка таких саксофонистов как Орнетт Коулмен, Эрик Долфи, Робин Кениата, Джон Чикаи, Энтони Брекстон, Арчи Шепп. Мне удалось достать книгу «Гармолодия», написанную Орнеттом Коулменом, в которой он изложил свою теорию связи гармонии и мелодии, а также оправдывал свою нестройную игру, утвеждая, что это строго соответствует древним представлениям о музыке вообще. Что пассажи, идущие вверх, должны исполняться выше, чем идущие вниз. Я давно утратил эту уникальную работу и плохо помню ее содержание. Главное, что после этого я по-новому стал относиться к своему звукоизвлечению. А главное, я по-новому оценил звук таких мастеров как Бэн Уэбстер, Колман Хокинз, Сонни Роллинз и даже Эддерли. Я услышал в их игре то, что раньше не мог себе объяснить. Это не просто тембровая полнота звука. Это ширина звука в смысле строя. То есть, постоянный уход от среднего тона. Одновременная игра и выше и ниже основного строя, охват болле широкого высотного диапазона. Своеобразное «пережевывание» звука, делающее его живым. Такое возможно только на саксофоне. Именно это приближает его к человеческому голосу, к человеческой речи. Именно это и создает образ джазового саксофона.
В период конца 60-х – начала 70-х годов, когда я был приверженцем фри-джаза, особенно стиля Орнетта Коулмена, я мог сыграть в среднем регистре одну и ту же гамму, нажимая на одни и те же клапаны, в трех тональностях – нормальной, то есть соответствующей аппликатуре саксофона, а также на пол-тона выше и на пол-тона ниже, соответственно зажимая и распуская губы.
Что касается звука одного из гениев джаза – Джона Колтрейна, то о нем хотелось бы сказать особо. Во-первых, он прошел через все стадии освоения саксофона. Еще служа в армии, он начал как альтист, подражая Чарли Паркеру. Тогда же он попытался освоить некоторые приемы звукоизвлечения модного в те годы Эрла Бостика. До 1960 года Колтрейн играл, извлекая звук в традицииях бопа, а также ладового джаза. Услышав в 1959 году первые записи Кварета Орнетта Коулмена, он, в отличие от многих, кто назвал ее «антиджазом», моментально понял, что в ней заложен особый смысл. И записал альбом под названием «The Avant-Garde», где участвовали все музыканты Квартета, кроме самого Коулмена. Там даже были исполнены некоторые композиции Орнетта. Это был, на мой взгляд, переломный момент в его жизни. И лишь после этого, в 1961 году Колтрейн решил создать собственный Квартет и играть свою новую музыку. С этого времени его звук стал зависеть уже от некоей идеологии, двигавшей Колтрейном, и не раз претерпевал изменения. Постепенно Джон Колтрейн создал новый тип расщепленного звука, играя двойными нотами, используя фальцет и многое другое, о чем до него никто не додумался. При таком подходе понятие строя потеряло смысл. В силу вступили другие эстетические категории, в первую очередь – выразительность и экспрессивность. Все было подчинено главной задаче – донести до слушателя связь с Космосом, с Высшими силами. А в некоторых случаях – крик боли, пртест против Мирового зла.
Подражать в звуке Джону Колтрейну, особенно позднего периода, касающегося таких его альбомов как «Om» или «Ascension», безсмысленно. Можно лишь позаимствовать некоторые элементы, некоторые приемы его звукоизвлечения. Для этого надо ощутить все то, что было у него в душе, когда он играл. Прожить жизнь чернокожего в Америке, осознавая трагедию своей расы.
В заключение, отклоняясь от темы звука, хотелось бы поделиться простыми советами по поводу постановки рук при игре на саксофоне. Прежде всего, в данном вопросе возникает проблема, аналогичная тому, как избежать синхронности зажимания мышц амбущюра и глотки. То же самое относится к мышцам пальцев и кистей рук. То есть: пальцы должны быть жесткими, а кисти – мягкими, расслабленными. У каждого человека автоматически зажимаются все мышцы одновременно. Так уж устроено Природой. Для пианистов эта проблема стоит особенно остро. Многие студенты училищ и консерваторий по классу фортепиано, занимаясь бесконечными упражнениями, «переигрывают» себе руки, и становятся профнепригодными только по причине зажатых кистей. Для саксофонистов такой опасности нет, но, тем не менее, мягкие кисти необходимы, если вы хотите добиться настоящей техники. Поэтому саксофонисту противопоказаны те виды спорта, где требуются сильные запястья рук. Прежде всего – теннис, где первое правило гласит, что рука должна составлять одно целое с ракеткой. То есть – кисть не должна болтаться. Вообще, теми видами спорта, где хоть как-то задействованы руки, саксофонистам лучше не заниматься.
Как заставить рассинхронизировать свои мышцы? Просто дать себе мысленный приказ и постараться следить за руками. Организм сам через некоторое время приведет в нужный вам порядок ваши мышцы. Лишь бы вы постоянно напоминали ему об этом. Есть еще одна проблема, особенно у начинающих саксофонистов. Это когда пальцы при игре далеко отходят от клапанов. Такое присходит в том случае, если пальцы абсолютно прямые. В этом случае палец может оттопыриваться от аппликатуры на несколько сантиметров. Такой размах не способствует исполнению быстрых пассажей. Решить эту проблему чрезвычайно просто. Достаточно слегка согнуть пальцы перед тем, как положить их на клапана. Сама физиология не позволит поднимать их высоко. Для тех, кто уже привык играть с прямыми пальцами, достаточно поступить так же, как и в случае с кистями рук. Однажды дать приказ организму и некоторое время следить за процессом во время занятий. Если в ващем мозгу засядет четко осознанная идея относительно чего-либо, то организм в подсознании сам решит за вас многие проблемы. Ему надо доверять. Многие этого не понимают, надеясь только на осознанные процессы.
***
В следующей статье я постараюсь коротко проиллюстрировать на примерах из сайта YouTube историю развития джазового саксофона с самого начали и до наших дней.

(продолжение следует)
Алексей Козлов
http://www.musiclab.ru
Почетный участник
Регистрация: 04.08.2008
не в России
Инструменты: Alto Sax,занятый у соседа обменен на мелодику соседки
30.12.2008, 00:36 #2
Сообщение от Козлов Алексей
Поэтому, рассуждая об особенностях джазововго звука, я буду иметь в виду скорее солирующего саксофониста, чем сайдмена.
Наиболее правильное изучение и усвоение настоящего джазового звука- в группе,во всяком случае в начальной стадии.Это как бы усвоить языковый акцент.
I don't want to play truthfully to the style (анонимный диксилендовый трубач- любитель )